Название: Куколка
Автор: Отоко
Бета: Черная и пуффыстая
Категория: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17 (планируется)
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Повседневность, Учебные заведения
Предупреждения: Насилие, Изнасилование, Секс с несовершеннолетними
Размер: планируется Миди или Макси
Описание: История одного из воспитанников закрытого пансиона для мальчиков
Публикация на других ресурсах: разрешаю строго с моим авторством и без внесения изменений. Предупредить о публикации.

Глава 2
На другой день действительно начали появляться другие студенты. Насколько их было много, Кристофер узнал только за завтраком, до этого же он обнаружил только четырёх – тех, кто приехал ранним утром и заселился в один дортуар с ним. Знакомство вышло достаточно кратким – рукопожатия и объявление имён. Как узнал блондин, соседей звали Бенджамин, Грегори, Алистер и Терренс. Первый оказался немного пухленьким молодым человеком, верящим только в точные науки и с едва скрываемым презрением относящимся к религии и философии. На вопросы он отвечал односложно, глядя только в книгу научного содержания, да и в принципе к общению не стремился, а Крис и не пытался с ним говорить, наблюдая его поведение со стороны. Грегори, напротив, был очень общительным человеком, периодически тормошащим занятых своим делом товарищей. Пара фраз досталась и новичку, на что тот согласно кивал. Алистер сидел молча, что-то вычерчивая в большой тетради с чёрной обложки. Грег, смеясь, назвал этого приятеля сатанистом. Так это было или нет, но «сатанист» даже глаз не поднял на такое заявление, всё также увлечённо работая в своей тетради. Четвёртый юноша, стоило ребятам закончить с приветствиями, лёг на свою кровать и, забросив руки за голову, задремал. Грегори и его пытался подключить к общению, но пару раз что-то пробормотав, Терренс окончательно уснул. Крис почувствовал себя неуютно – читать в присутствии ребят он стеснялся, ведь хотя бы один из них точно начнёт задавать вопросы и отвлекать от приключений героев. По этой причине мальчик покинул мрачный дортуар и направился в сад.
Прогуливаясь по тропинкам, он встречал других ребят – то одиночек, то компании. Хорошая погода, державшаяся вчера, никуда не исчезла – солнце всё также пригревало, и, как было видно, почти все пользовались возможностью прогуляться. Через какое-то время на пути юноши стали встречаться мальчики в зелёной форме. Где-то слышался смех, где-то шёпот, где-то громкие голоса – ребята, после недавней разлуки, активно делились впечатлениями о проведённом лете. Крис в чужие разговоры не вслушивался и, тем более, не пытался к ним присоединиться – это было бы вопиющим нарушением правил этикета, а учитывая необщительный характер сероглазого, вероятность подобного поведения в принципе исключалась.
Анализируя ситуацию, Кристофер заметил небольшую закономерность: большинство учеников зелёного факультета прибыли в первые пару дней недели, «синие» появлялись, как бы неохотнее – ближе к концу; «красные» же, казалось, и вовсе не спешили заключить себя в серые стены пансиона. Одно только огорчало светловолосого меланхолика – не бывать ему больше в тишине.
Понедельник следующей недели начался с проливного дождя. Погода как бы говорила: лето кончилось, пришла учебная осень. Утренний колокольчик прозвенел ровно в восемь, объявляя всеобщую побудку. Дортуар тут же наполнился шумом просыпающих учеников, в их, на данный момент, здесь было четырнадцать. Все ребята, жившие здесь, к слову, были одного возраста и принадлежали к одному факультету. Наверняка такое деление должно было способствовать большему комфорту учащихся, ведь в таких условиях они оказывались среди равных.
Поднявшись на ноги, Крис обнаружил на ржавом крючке над изголовьем кровати форменный костюм на плечиках. Он состоял из чёрных прямых брюк со стрелками, накрахмаленной белой рубашки с отложным воротничком, вязаного серого жилета, банта-галстука и пиджака синего цвета, на нагрудном кармане последнего была нашивка в виде герба школы. Мальчик чувствовал лёгкое стеснение от того факта, что переодеваться приходилось прилюдно, однако другие, похоже, не разделяли этого чувства. Быстро стянув с себя короткую простую сорочку и штанишки, он, стараясь ни на кого не глядеть, быстро облачился в нужную одежду. В какой-то момент ему показалось, что он слышит хихиканье, но, подняв глаза, не наткнулся ни на что, кроме оголённых на половину тел товарищей, переговаривающихся между собой. Скромник тут же потупил взор – смотреть на наготу, пусть и частичную, казалось юноше чем-то крайне неприличным. Щёки мальчика слегка покраснели от стыда, ему вновь показалось, что он слышит хихиканье, но глаз на этот раз не поднял.
Церемония начала года проводилась в отдельном здании. Церемониальная зала представляла собой поистине огромное помещение со сводчатыми потолками, исполинскими дверьми, тяжёлыми люстрами и высокой сценой, где должен был сидеть директор, а также находилась кафедра. Перед возвышением, что занимало всю боковую стену, поднимаясь, словно в театре, шли ряды жёстких скамеек из тёмного, выцветшего от времени дерева, к верхним рядам тянулась каменная лестница. Здесь было мрачно, несмотря на то, что на одной из стен находились огромные стрельчатые окна с витражами, уходившие к самому потолку.
Юноша мельком скользнул по разномастной толпе: тут и там мелькали синие, красные и зелёные пиджаки. Среди последних блондин заметил знакомое лицо Мартина – его глаза так и сверкали, он вертел головой, разинув рот от восхищения. Отметив про себя, что знакомый ведёт себя не очень прилично, Кристофер отвернулся и, как и его товарищи по спальне, последовал за Лансером – личным смотрителем третьегодок синего факультета. Это был пухлый молодой человек с веснушчатым лицом и маленькими поросячьими глазками. Крис узнал о его существовании сегодня утром, когда тот бесцеремонно явился в их спальню и, хмуро оглядев мальчишек, велел им поспешить.
Ребята поднялись к третьему ряду слева от лестницы и заняли места. Справа, в первых рядах расположились «красные», позади – и там, и слева – «зелёные»; кастовое превосходство было показано даже здесь. А воспитанники всё прибывали и прибывали. В какой-то момент новичку показалось, что в зале попросту не хватит мест. Но его предположения оказались ошибочны: тут было просчитано решительно всё – словно до единой пылинке в воздухе.
После пары минут, когда все уже точно были на местах, в залу вошла процессия. Впереди всех был, естественно, директор – полный мужчина с серебристыми усами, уже в летах, но отнюдь не теряющий стати, он был при полном параде – строгий костюм, галстук-лента, трость и цилиндр – всё как полагается. Тут же за ним следовал уже знакомый новичку (пусть и не лично) мужчина в чёрной сутане и с большим остроконечным крестом на груди – патер Николас. Как было видно по его лицу, он являлся человеком немногословным и, что, должно быть, не свойственно духовнику, высокомерным. Всякий раз, когда встречал он кого в коридоре, он быстро пробегал глазами сверху вниз, надменно глядя на человека и поправляя указательным и средним пальцами свои очки в тонкой овальной оправе. Его боялись – он, как было видно со стороны, презирал решительно всех. Следом шли профессора и кураторы. Взойдя на возвышение, директор встал около своего кресла («свита» расселась чуть поодаль по бокам). В зале мгновенно возникла тишина – такая, что бьющие по стёклам окон капли дождя, казалось, создавали невероятный грохот. Однако директор не заговорил – вперёд вышел патер Николас, и все тут же, словно по молчаливой команде, встали.
- Воздадим хвалу Господу нашему, - голос священника прозвучал тихо, но неким чуть ли не мистическим образом был услышан абсолютно всеми. Зал огласил рокот сотен голосов, читающих молитву.
Всё смолкло так же резко, как и началось. Отец Николас, пару мгновений простояв в тишине, занял, наконец, своё место. Теперь заговорил директор. Речь его была недлинной, полной общих, даже пафосных фраз. Это было напутствие вполне стандартное, но для Кристофера, который впервые был на подобной церемонии, слова главы пансиона казались чем-то возвышенным, что стоило выслушать и впитать до последнего звука, и запомнить на все предстоящие учебные лета. Он слушал, внимательно глядя на вдохновлённое лицо директора – тот, похоже, свято верил в эти речи, что произносил уже не год и не два подряд.
Когда директор занял своё кресло, в зале неожиданно появились молодые девушки. Все, как одна, были одеты в длинные светло-голубые платья с белыми отложными воротничками и манжетами. Волосы их были убраны под белоснежные кружевные чепчики. Взгляды юных созданий были потуплены, они молча разошлись на две стороны и, встав подле сцены, вдруг запели. Голоса их были очень звонкими, словно колокольчики, они пели на латыни одно из церковных песнопений. Крис, мельком глядя на своих новых товарищей, удивлялся, с каким интересом смотрят те на поющих. Он этого, однако, не понимал и не разделял.
После церемонии юноши отправились в обеденный зал. Всю дорогу и трапезу мальчики активно обсуждали певчих. Новичок в общении не участвовал. Он сидел на крою стола около Алистера (который тоже предпочитал молчать) и, глядя в свою тарелку, спокойно завтракал. Много еды юноше не требовалось, и, бывало, когда он жил ещё со своей семьёй, их врач часто упрекал его за это, виня «недоедание» во всех болезнях юного пациента.
- Кристофер! – голос Грегори оторвал блондина от мыслей о вкусовых качествах утренней овсянки. Юноша повернулся влево – там, прямо из-за Алистера, выглядывал их общительный товарищ:
- Скажи, кто тебе понравился?
- Понравился? – удивился мальчик.
- Ну, да, из певчих, - кивнул сосед по спальне, - Там, между прочим, пополнение состава.
- Да, точно, - перебил другой паренёк, - Эта новенькая, с удивительными аметистовыми глазами…
- Жаль, что Маргарет не приехала, - заметил третий.
- Так у тебя ведь невеста есть!
- Пусть! – отмахнулся он, - Я ведь только глядел на певчую…
В пылу новой волны активности разговора ребята и думать забыли о молчаливом новичке. А тот и рад был сему обстоятельству – никто не отрывал его от завтрака и мыслей. А думал юноша о напутственных словах директора.
«Он говорил: «Проявите терпение во всём, что ждёт вас, а ждёт вас немало. Научитесь разграничивать разум и чувства. Вы здесь не только ради получения знаний теоретических, но для приобретения мужества, для воспитания характера…». Что же значат эти слова? Ведь, безусловно, его речь полна смысла, но как мне понять его? Что же ждёт нас? Мистер Морган мало, что говорил о пансионах. Сказал только, когда прощался со мною, что нравы, к его глубочайшему сожалению, изменились, и уже не те… Затем он прервал свою речь, словно решив, что не стоит что-то говорить… Что-то, кажется, чрезвычайно важное, но что? А братья – они говорили, меня ждут суровые условия. Неужели, будут бить? Но за что...?»
Поток его мыслей прервало появление отца Николаса. После молитвы все разошлись по своим урокам. Учебный корпус гуманитарных наук, слов назло, находился дальше всех прочих от обеденной залы, и потому ребятам пришлось немного промокнуть, прежде чем они попали в нужное место. Хотя, в этом было одно обстоятельство, которое могло изрядно порадовать всех завистников, что косо смотрели на красный факультет: на этот недолгий миг, всю дорогу до корпуса, все воспитанники оказались в абсолютно равных условиях. Природа не выбирает, кого одаривать своей стихией, а потому «элитные» промокли так же, как и другие ученики.
Первой лекцией у третьекурсников была история. Войдя, Кристофер увидел подготовленные на одноместных партах из тёмного дерева учебные принадлежности и предметные книги, которые после лекции следовало убрать в свою парту. На спинках тяжёлых стульев крепились золотистые таблички с выгравированными именами учащихся, поблёскивающие в свете свечных светильников. Юноша отыскал своё место в первом от окна ряду в самой его середине. Расселись. Получилось таким образом, что «красные» сидели на первых партах, «зелёные» - на последних, а «синим» досталось место в середине. Безусловно, разделение, если и не во всём, то во многом проявлялось здесь практически постоянно.
Юноша с интересом разглядывал учебник: книга выглядела прилично, но по потрёпанным уголкам можно было заметить, что у неё сменился не один владелец. Золотистые буквы, сиявшие на обложке, немного потёрлись, но отнюдь не потеряли своего величественного вида. Мальчик с трепетом провёл тонкими пальчиками по переплёту – раньше, когда он учился на дому, его наставник приходил к нему только лишь с тетрадью, в которой заранее были подготовлены задания, поэтому учебную книгу новичок видел впервые.
«Как удивительно… Какое странное чувство, когда открываешь что-то новое».
Тут все поднялись на ноги – вошёл преподаватель. Как блондин узнал позже, этот полноватый, но статный, с каштановыми торчащими волосами и бакенбардами профессор звался Раймондом Кларком. Началась лекция, учащиеся обратились в слух. А дождик за окном всё лил. Может, это небо плакало о грядущей судьбе мальчика?

@темы: "Куколка", ориджинал, слэш, учебные заведения, XIX век