15:21 

"Куколка" (глава 3)

Название: Куколка
Автор: Отоко
Бета: Черная и пуффыстая
Категория: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17 (планируется)
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Повседневность, Учебные заведения
Предупреждения: Насилие, Изнасилование, Секс с несовершеннолетними
Размер: планируется Миди или Макси
Описание: История одного из воспитанников закрытого пансиона для мальчиков
Публикация на других ресурсах: разрешаю строго с моим авторством и без внесения изменений. Предупредить о публикации.

Глава 3
Первая учебная неделя шла спокойно, даже монотонно. Лекции были интересными и читались вполне доступно. Утренние, как правило, по точным наукам, послеобеденные - по гуманитарным. Более всего Кристофера заинтересовала математика - здесь выполнялось по определенному алгоритму. Истинная царица всех наук, она необходима везде и всюду. Такая сложная и, в то же время, такая понятная, она, ко всему прочему, развивала логику. А без последней - знал Грей - никуда, моргнуть не успеешь, как окажешься по уши в долгах. И тогда уже не спасёт никакой титул.
"На этом свете - куда не взгляни - везде найдутся нечестные люди", - думал юноша.
Подобные размышления в нём взрастил отец - также, как и в его старших братьях, Джордже и Кевине. Слова графа, конечно, были адресованы прежде всего непосредственному наследнику, однако относились ко всем членам семьи.
"Глупый человек - слабый человек" - под таким девизом жил старый Грей, под таким девизом он воспитывал сыновей. Крис был слабым, хотя глупым не был. Он знал это также, как и отец, который "милостиво" считал младшего ребёнка "недостаточно умным". И поэтому мальчик с готовностью принимал новые знания, впитывал их до последнего слова. Это не вызывало никакого внутреннего сопротивления - напротив, юноше нравилось учиться, и дело было вовсе не в желании угодить отцу, не ради доброго имени семьи и не для самоутверждения. Крису просто нравилось, потому что это было правильно, потому что так было нужно. Иное же казалось абсурдным и не имеющим смысла. Всё в точности, как в математике, её суть - едино верные формулы и алгоритмы. Если отступишься от них - не придёшь к верному решению. Юноша думал, всю человеческую жизнь можно было расписать на языке математики.
Ещё Кристоферу нравилась латынь - скорее "вопреки", чем "по причине". Грей не верил в Бога, религиозные книги были ему неинтересны. Его вдохновлял сам язык, его звучание - столь благородное и чёткое, краткое. Оно - совсем не то, что щёлкающий по языку немецкий, что тягучий, приторно-сладкий французский, который преподавал профессор Бланш - мужчина чрезвычайно худой, с тонкими, вечно заламываемыми в странной гримасе бровями и безумно бегающими выпученными глазами, со шлейфом стелющегося за ним запахом духов. Он был столь же приторным, удушливо-сладким, как и преподаваемый язык. А сладостей юный Грей не любил, предпочитая кексам овсянку, а французскому - латынь.
Благородный язык, однако, давался юноше неохотно, даже через силу. Само по себе произношение было неплохим, но блондин спотыкался чуть ли не на каждой прочитанной фразе. Первую неделю всё шло достаточно гладко, две последующих показались сложными, к концу месяца же Крис понял: проблема с латынью оказалась серьёзней, чем могло показаться на первый взгляд. Не сказать, что раньше с этим было легче, и порой старый мистер Морган повторял одно и то же правило с десяток раз..., но сейчас всё обстояло значительно серьёзнее. Юноша боялся отстать. Чтобы этого не случилось, стоило бы подойти к учителю и попросить о дополнительных уроках. Однако латынь преподавал никто иной, как отец Николас, а это был, наверно, очень занятой человек...
Крис его тоже боялся - не до дрожи в острых коленках, не до вспотевших ладоней. Просто когда патер находился рядом, внутри всё словно холодело, будто всё хорошее замерзало от одного только блеска очков. В глаза ему никто из учеников не смотрел, подсознательно боясь наткнуться на колющее мелкими льдинками презрение. В глаза ему не смотрел и Кристофер.
Шёл третий месяц, а успехи в латыни всё так же были неважными. И без того мрачный священник слегка хмурил чёрные брови, грозно сверкая линзами очков, но молчал. Молчал и Кристофер - подойти к товарищам он стеснялся. Бенджамин наверняка отказал бы ему в помощи - особого дружелюбия он никогда не выказывал, на чьи-либо вопросы отвечал коротко и неохотно. Он был неразлучен с книгами, притом явно не религиозного - научного содержания. От того не только патер, но и другие преподаватели смотрели на него искоса. Терренс почти всё время спал, и это нельзя было назвать преувеличением - возможно, как следствие какой-то болезни... Крис не знал и не интересовался. Алистер часто где-то пропадал, его Грей видел или на лекциях, или за трапезой, или же перед сном - тот всегда возвращался в спальню в обнимку со своей чёрной тетрадью, с коей был практически неразлучен. То, что он там чертил, Грегори часто называл "символами Сатаны". Так это было или нет, похоже, никто до конца не знал. Разговорчивый товарищ был первым и единственным, к кому обращался Крис. Сначала тот, вроде бы, согласился помочь с латынью - даже с неким энтузиазмом, Псоле десятого-одиннадцатого отхода от темы благородного языка Грей понял, что толку с этого не выйдет. Грегори почти яростно желал говорить - о чём угодно. Он перескакивал с мысли на мысль, вспоминая какие-то случаи из жизни, а потом возвращался к латыни..., да не туда, где прервался. Вежливого отказа товарища от дальнейших объяснений он даже не заметил, а на молчаливый уход вовсе не обиделся. Кристофер счёл его подход недостаточно серьёзным, так как и пары фраз не понял из сбивчивого монолога Грегори. Оставались ещё Мортимер, Гилберт и другие ребята из дортуара, но они жили своей жизнью, а после неудачной попытки с Грегом пробовать просить кого-то вновь мальчик не стал.
Другие соседи по классу словно и не догадывались о его существовании - что "красные", что "зелёные" - они общались только с себе подобными. Таково было, очевидно, негласное правило этого места, и нарушать его юноша не видел смысла.
За окном шёл дождь. Осень уже подходила к своему логическому завершению, и не один из дней не порадовал воспитанников пансиона лучиком солнца. Это место нынче знало два состояния погоды - дожди и, что реже, просто пасмурная серость.
Сидевший на своей постели Кристофер смотрел в окно, что светло-серым пятном мостилось на каменной стене дортуара. Света от этого застеклённого проёма в комнате не прибавлялось, но идти в гостиную, где потрескивал поленьями камин, решительно не хотелось. Там собрались не только обитатели одного дортуара, но и другие ребята с синего факультета. Учебные дни молодые люди проводили или в лекционных кабинетах, или в библиотеке, где, обыкновенно, выполняли задания. Но сегодня был выходной - дождливое ноябрьское воскресенье. И если первая половина дня у всех учащихся ушла на утреннюю проповедь и выполнение особо больших заданий к следующей недели, то после обеда у притомившихся воспитанников появилось свободное время. Кристофер хотел почитать в тишине, и дортуар для этой цели подходил лучше людной, наполненной шумом гостиной. Пусть глаза уставали от недостатка освещения, это мешало гораздо меньше, чем гул сотни юношеских голосов. Шум Грею не нравился.
Однако очередная книга закончилась, а новую взять можно было только в библиотеке. Крис и рад был такой небольшой прогулке, ведь здание сокровищницы знаний соединялось с жилым корпусом крытыми галереями. Однако уже на пути к переходу он столкнулся с Лансером. Тот, завидев юношу, сощурил свои поросячьи глазки и пробасил: "Сейчас туда нельзя". Грей не стал спрашивать, почему, а смотритель третьегодок и не думал объяснять. Мельком глянув в сторону галереи с каким-то остервенелым отвращением на скривившемся лице, пухлый человек ухватил хрупкое запястье мальчика и силком поволок того обратно. Крису было больно, но на его тихий стон толстяк не обратил внимание. Блондин не пытался вырываться и оказывать какое-либо сопротивление - если в библиотеку сейчас нельзя, значит так надо. И всё же странное, обычно несвойственное ему любопытство заворочалось где-то в душе.
"Любопытство не порок, но большое свинство" - так когда-то сказал отец, наказывая Кевина за то, что тот вздумал подслушивать разговор с дядей, графом Бёрнетом. Маленький Крис тогда стал невольным свидетелем этой сцены. Но не смотря на то, что упрекали брата, эту мораль мальчик запомнил и принял, как правило.
Лансер отпустил его у самой гостиной - также резко, как и схватил. Развернувшись на каблуках, смотритель пробормотал себе под нос что-то о дежурстве и быстро ушёл. Грею ничего больше не оставалось, как вернуться в жилые помещения "синих".
Гостиную Кристофер преодолел незамеченным, и теперь, сидя на жёсткой казённой постели и притянув к себе начавшие замерзать ноги, он смотрел в серое пятно окна, в темнеющий за стеклом мокрый воздух и сквозь него. Теперь, оставшись в тишине и мраке общей спальни, в одиночестве, Грей снова вернулся к тем запретным, полным пустого любопытства мыслям.
"Что тайного может происходить в залах библиотеки в вечерний час? Может быть, это просто собрание профессоров? Да, это определённо так."
Но даже не смотря на собственное, вполне логичное объяснение, некоторые сомнения всё ещё оставались - где-то в укромном уголке тускло-серой, как небо за окном, душе Кристофера Грея. Впрочем, раздуть из этих маленьких угольков огонёк не дали. В дортуаре появился Грегори.
- Вот ты где Крис!
Мальчик обернулся на голос товарища.
- Снова ты спрятался ото всех. В чём дело? Что-то случилось?
Грег был единственным нарушителем личного пространства юного Грея, впрочем, нечастым. Он яро желал общения и болтал без умолку, совершенно не задумываясь, желает ли собеседник слушать его.
"Возможно, в его роду были итальянцы", - решил блондин.
К такому выводу он пришёл, вспомнив, как отец рассказывал взрослеющему Джорджу об азах общения с иностранцами. Он сказал тогда: "Итальянцы невероятно болтливы!"
Маленький Кристофер никогда не подслушивал чужих разговоров, и даже не потому, что боялся получить по рукам, как Кевин, а потому, что это было неправильно. Эта фраза донеслась до него, когда он направлялся в свою комнату - дверь в кабинет была приоткрыта, голос отца звучал громко. Остального разговора сероглазый не слышал не слышал, но одна фраза чётко въелась в его сознание. Можно ли было считать это очередным правилом отца?
- Ты всё ещё переживаешь из-за неудач в латыни? - продолжил тем временем свой монолог Грегори.
- Нет. Я в полном порядке, спасибо.
Говорить не хотелось - сейчас юный Грей желал тишины, но, похоже, подобной радости он лишился.
- Пойдём в гостиную, к остальным, - предложил Грег и, не дожидаясь ответа, ухватил соседа за запястье, стаскивая с кровати.
Мальчик тихо пискнул - рука всё ещё болела после жёсткой хватки Лансера.
- Ой-ой, извини, - заметив боль на лице юноши, виновато сказал Грегори, - Пойдём скорее.
Руку товарищ так и не отпустил, только ослабил хватку. Идти куда-то категорически не хотелось, но, так или иначе, а сосед по комнате всё-таки привёл Грея к остальным "синим".
"Он точно имеет итальянскую кровь", - отстранённо подумал блондин.
Теперь Кристофер сидел на жёстком деревянном стуле посреди людной гостиной. Ребята разбились небольшими группами, кто-то смеялся. Бенджамин, прижав к себе книгу, вполголоса спорил с кем-то из второгодок. Грегори присоединился к компании, основная часть которой состояла из соседей по дортуару, нескольких второгодок и одного мальчика с четвёртого года. Грею досталась пара фраз, раз мальчик по-имени Генри задал ему вопрос, на который был дан весьма односложный ответ.
А потом все как будто забыли о новом участнике посиделок у камина. Одиночка-Кристофер вовсе не обиделся - напротив, мысленно поблагодарил соседей. Грей молча просидел на своём стуле ещё с четверть часа - исключительно вежливости ради, а затем решил вернуться в спальню. Грегори, по-видимому, уже давно забыл о меланхоличном товарище, проблем с уходом не должно было возникнуть... Поднявшись со стула, юноша вдруг замер. Ошибки быть не могло - он почувствовал чей-то пристальный взгляд. По спине пробежали мурашки, мальчик огляделся по сторонам, но не увидел никого, кто смотрел бы на него.
"Кто-то ненавидит меня?" - мелькнула в голове неожиданная мысль.
Но Крис тут же её отбросил - никому в этом месте он зла не причинил, ни о ком плохо не сказал, даже дурного не подумал. Более оставаться в гостиной блондин не видел смысла, а потому, вернувшись в уже совсем тёмное помещение дортуара, он завернулся в одеяло и крепко уснул, уже и думать забыв о том странном взгляде.

@темы: "Куколка", XIX век, ориджинал, слэш, учебные заведения

URL
   

Луна в зените

главная